ЗИМНИЙ СОЛНЦЕВОРОТ — ВРЕМЯ ВОСПОМИНАНИЙ О ТВОРЕНИИ МИРА

В одном из предыдущих текстов (https://novoyazychestvo.ru/zimnij-solncevorot-vremya-nachala-novogo-goda.html ) я писал о том, что в славянской (этнографической) традиции Святки — это праздник Нового года. Мирча Элиаде указывает на то, что Новый год в архаических обществах был связан с мифом творения: «Вавилоняне во время своего двенадцатидневного празднования Нового года, akitu, несколько раз читали поэму Творения, «Энума элиш», в замке Мардук; тем самым с помощью магии слова и сопутствующих ритуалов они переносили в свое время битву между Мардуком и морским чудищем Тиамат, битву, произошедшую в illu tempore и благодаря победе божества положившую конец Хаосу. У хеттов составной частью новогоднего праздника было рассказывание и сценическое представление архетипической схватки между Тешубом, богом-громовержцем, и змеем Иллуянка. Битву Мардука и Тиамат символизировал спор двух групп мужчин; аналогичный ритуал имелся у хеттов (во время празднования Нового года) и у египтян. Воспроизводилось превращение Хаоса в Космос: «Да продолжит он побеждать Тиамат и сокращать ее дни!» — восклицали вавилоняне. Таким образом, битва, победа Мардука и сотворение мира имели место именно в момент празднования». [Мирча Элиаде. Очерки сравнительного религиоведения. Источник: https://www.gumer.info/bogoslov_Buks/comporative_bogoslov/eliade/11.php]

ПТИЦЫ-ТВОРЦЫ И КОСМОГОНИЧЕСКОЕ НЫРЯНИЕ

Нечто подобное мы видим и у славян. Среди обрядовых песен, исполнявшихся во время Святок, есть несколько, описывающих творение мира: «Наиболее архаичным изложением мифа о сотворении суши, по всей видимости, необходимо признать тексты некоторых колядок, записанных на Западной Украине. В качестве творцов мира в этих колядках выступают голуби (два или три голубя). Существуют тексты, в которых голуби заменены ангелами или антропоморфными персонажами. Важно отметить, что в данных текстах «Творцы» не являются противниками-антагонистами, в процессе творения суши и неба они выступают как товарищи». [Громов Д. В. Восточнославянские дуалистические легенды о сотворении мира. Источник: https://smekni.com/a/317199-2/vostochnoslavyanskie-dualisticheskie-legendy-o-sotvorenii-mira-2]

Вот один из этих текстов (цитируемый по той же статье Д. В. Громова):

«Колись то було з нещада свiта
Подуй же, подуй Господи, за Духом святим по земли!
Втоди не було неба ни земли,
Неба ни земли, — ним сине море,
А серед мора та два дубойки:
Сiли упали два голубойци,
Два голубойци, на два дубойки,
Начали собi раду радити,
Раду радити и гуркотати:
Як мы маемо свiт основати?
Спустиме ми ся на дно до моря:
Винеме си дрибного писку,
Дрибного писку, синёго каменьце,
Дрибный писочок посiеме ми,
Синiй каменець подуеме ми.
З дрибного писку – чорна землиця,
Студена водиця, зелена травиця;
З синёго каминьця – синьее небо,
Синьее небо, свiтле сонейко,
Свiтле сонейко, ясен мiсячок,
Ясен мiсячок и всi звiздойки».

С другими вариантами можно ознакомиться в работе В. С. Кузнецовой «Дуалистические легенды о сотворении мира в восточнославянской фольклорной традиции» по ссылке: https://ruthenia.ru/folklore/kuznetsova4.htm Мы не знаем, восходят ли эти тексты к какому-то славянскому дохристианскому прообразу; сама В. С. Кузнецова разделяет мнение Н. И. Коробки, который полагал, что «в основе колядок о творении мира голубями лежит версия легенды о творении мира ныряющим животным, нашедшая почву в «туземных» представлениях о космической роли голубей и слившаяся с этими представлениями». [Кузнецова В. С. Дуалистические легенды о сотворении мира в восточнославянской фольклорной традиции. Источник: https://ruthenia.ru/folklore/kuznetsova4.htm] Однако для нас важно другое — вера в сотворение мира Птицами, причём не «из ничего», а из песка и камня, вынесенных со дна первичного моря, существовавшего прежде неба и земли, с христианством имеет, мягко говоря, мало общего.

Миф, изложенный в колядках, похож на другое (часто встречающееся в славянском фольклоре) космогоническое предание, в котором суша творится из принесенного со дна моря материала. Вот одна из его версий:

«Как Бог творил мир, была сначала везде все вода; вот Бог и послал доставить земли со дна морского птицу. Два раза она опускалась на дно, брала землю в лапу, да не могла удержать, покуда поднималась наверх, — водой-то землю-то у ней, вишь, вымывало; в третий раз взяла землю в рот и вынесла наверх. Вот Бог и велит ей выхаркнуть землю: «Да смотри, ничего не утаивай»; она выхаркнула и стала везде ровная земля. Только немножко она во рту утаила. И почала у ней та земля во рту расти, растет и растет. Она и взмолилась Богу: «Господи, ведь я земли-то утаила, не всю выхаркнула». — «Ну, не ладно это ты сделала, делать нечего, выхаркивай остальную». Она выхаркнула. И сделались от того горы по всей земле. А если бы она не утаила, дак не было бы и гор». [Громов Д. В. Восточнославянские дуалистические легенды о сотворении мира. Источник: https://smekni.com/a/317199/vostochnoslavyanskie-dualisticheskie-legendy-o-sotvorenii-mira]

Есть множество вариантов этого мифа: «Центральными образом выделенного сюжета и мотивом, которые так или иначе организуют все элементы повествования, являются образ птицы, творящей мир, птицы-демиурга и мотив ныряния миротворящего существа на дно первичных вод за частицей земли. Наиболее архаичные формы их проявления в легендах — орнитоморфный облик двух демиургов — две птицы (2п) (…) и ныряние обоих миротворящих существ — Н-2 (…) В известных нам славянских записях легенд сохраняется один из указанных архаичных признаков: либо 2п (Арх.2, Олон.2, Волог.10), либо Н-2 (Смол.2, Калуж.5). Подобное подчеркнутое равноправие двух миротворящих существ, усиленное часто мотивом их братства или побратимства (…), восходят, как можно предположить, к представлениям первобытного дуализма, с которыми и связывают происхождение дуалистических мифов в целом и дуалистических космогоний в том числе». [Кузнецова В. С. Дуалистические легенды о сотворении мира в восточнославянской фольклорной традиции. Источник: https://ruthenia.ru/folklore/kuznetsova3.htm]

Мы не знаем, существовало ли это предание в славянской культуре в дохристианский период. Однако оно, несомненно, языческое: «Легенда эта имеет очень широкое распространение. Веселовский, сделавший ее предметом специального исследования, отмечает наличие ее у славянских народов, у финно-угорских, тюркских и монгольских народов, населяющих СССР, у некоторых кавказских народов, и у некоторых индейских племен Северной Америки. Соответственно очень разнообразны ее вариации по народам и по степени их общественного развития. В настоящее время может быть утверждено еще более широкое распространение, чем это могло быть известно Веселовскому. В. Г. Богораз-Тан утверждает, что «этот миф встречается решительно повсюду»». [Пропп В. Я. Поэтика фольклора. Источник: http://drevne-rus-lit.niv.ru/drevne-rus-lit/propp-poetika-folklora/kosmogonicheskie-legendy.htm]

Итак, у нас есть космогонические предания, и нам известно, что славяне во время Святок вспоминали о творении мира. Полагаю, мы также можем ввести этот элемент в свою практику. Можно это сделать как на уровне ритуального текста (спеть колядку или хотя бы просто рассказать миф во время обряда), так и на уровне ритуальных действий (к примеру, двое ряженых могли бы изображать Птиц-демиургов и сеять песок и камни).

Что касается ценности этих преданий для нас — здесь мы снова возвращаемся к невозможности буквального восприятия мифов и необходимости их философского осмысления. В этой статье я не стану заниматься интерпретацией космогонических легенд, однако отмечу, что если вы собираетесь использовать тот или иной миф в своей практике — стоит сначала подумать над тем, что он для вас значит, какой смысл вы в нём видите. Иначе — зачем?

В завершение добавлю, что дошедшие до нас славянские мифы о творении мира, конечно, не исчерпываются теми, о которых я говорил в этом тексте. О других я тоже планирую написать, но позже.

28.12.2020
Мирослав (Курганский)

ОГОНЬ И ВОДА

Ещё один славянский космогонический миф (тоже дуалистический) упоминает И. И. Срезневский: «(…) у карпатских русинов есть предание, что царь-огонь вместе с царицей-водою свет созидали; у татранских словаков есть подобное же предание, повторяемое в сказках, где рассказывается, что огонь породил и солнце, и месяц, и звёзды; есть оно и у хорутан, не совсем забывших старое поверье, что на земле всё стало жить с тех пор, как огонь загорелся в земле». [Срезневский И. И. Исследования о языческом богослужении древних славян. Стр. 23-24. Источник: http://www.rodnovery.ru/knizhnaya-polka/484-o-yazycheskom-bogosluzhenii-drevnikh-slavyan]

К сожалению, текстами, на которые ссылается автор, я не располагаю. Единственное, что я могу здесь добавить — к рассматривавшемуся ранее мифу о Птицах-творцах, сохранившемуся в колядках, это представление вряд ли имеет отношение. Огонь и Вода в славянской культуре воспринимаются как брат и сестра, но ни в одной из известных мне космогонических колядок не говорится, что один из двух творцов — женского пола.

На уровне ритуала (не имея текста мифа) мы можем отразить предание о творении мира Огнём и Водой, к примеру, поставив в красный угол свечу и чашу с водой.

03.01.2021
Мирослав (Курганский)

ПЕРУН — ТВОРЕЦ?

Из белорусской этнографии нам известен очень интересный космогонический миф:

«Калісь ящчэ свет толькі зачынаўся, дык нічога нідзе не было. Усюды стаяла мёртвая вада, а пасярод вады тырчэў нібы камень, нібы щто. Адзін раз пярун як разыграўся i давай пыляць стрэламі ў гэты камень. Ад яго стрэлаў выскачыла тры яскаркі: белая, жоўтая i чырвоная. Упалі тыя яскаркі на ваду; з гэтага ўся вада скаламуцілася, i свет памуціўся, як хмары. Але па некаторым часе, як усё высветлілася, дык i адзначылася — дзе вада, дзе зямля. А яшчэ па некаторым часе завялося i ўсякае жыццё i ў вадзе, i на зямлі. I лясы, i травы, i звяры, i рыбы, а пасля i чалавек завёўся: ці ён прыйшоў адкуль ці вырас тутака». [Легенды i паданні. Мн.: Навука i тэхніка, 1983. (Беларус. нар. творчасць / АН БССР , Iн-т мастацтвазнаўства, этнаграфіі i фальклору). Стр. 78]

Это отрывок из легенды «Адкуль пайшлі беларусы». В комментарии указано: «Сахараў, л. 151—152. Зап. Б. Рык у 1925 г. у Макашанскай вол. Рэзекненскага п. (Латвія, б. Рэжыцкі п. Віцебскай губ.). Было апубл. у газ. «Голас беларуса», 1925, 24 ліп.». [Легенды i паданні. Мн.: Навука i тэхніка, 1983. (Беларус. нар. творчасць / АН БССР, Iн-т мастацтвазнаўства, этнаграфіі i фальклору). Стр. 440] Легенда известна в нескольких вариантах, но этот космогонический миф встречается только в записи Б. Рыка. Подробности можно найти в работе Дмитрия Виноходова «Этногонический миф белорусов», размещённой в Сети по адресу: https://urfinwe.livejournal.com/19656.html

В белорусском языке слово «Перун / перун» может быть как именем собственным, так и именем нарицательным со значением «гром, удар грома». В зафиксированных этнографами народных верованиях белорусов эта двойственность тоже присутствует. С одной стороны, «Солнце, Месяц и Перун — существа живые: «у их и свое хатки е и своя сторона». [Романов Е. Р. Белорусский сборник. Выпуск четвёртый. Витебск, типо-литография Г. А. Малкина, 1891. Стр. 7] С другой стороны, «известно поверье о том, что «коли удариць идзе пярун, дык гэто Бог нячисьцика бьець. Ён, як находзиць хмара, здаетца ци собаком, ци свиньнёй, и кошкую — абы чим; ды й хуваетца пот кого-нибудзь. Тоды там пярун бьець». [Романов Е. Р. Белорусский сборник. Выпуск четвёртый. Витебск, типо-литография Г. А. Малкина, 1891. Стр. 155-156] В первом случае Перун — бог, во втором — неодушевлённое природное явление, удар «народно-христианского» Бога (по другой версии — св. Ильи). Гром также понимался как выстрел: «Белорусы Витебщины верили, что гром (пярун) есть не что иное, как выстрел, которым св. Юрий поражает чертей (Никифоровский 1897: 212)». [Виноградова Л. Н. Восточнославянские версии сюжета «громовержец преследует своего противника» // Славянские архаические ареалы в пространстве Европы. М.: «Индрик», 2019. Стр. 48]

Е. Р. Романов сообщает: «По общему мнению, прочно установившемуся повсеместно и во всех слоях белорусского населения, перун бьёт особою стрелою». [Романов Е. Р. Белорусский сборник. Выпуск четвёртый. Витебск, типо-литография Г. А. Малкина, 1891. Стр. 156] Вера в то, что Перун / перун бьёт стрелами может относиться как к языческому богу, так и к удару / выстрелу персонажа «народного христианства».

Вот пример христианского понимания: ««Як перун ударяет, так это сам Бог с высокого неба выстрелил и убил черта» (Гродненская губ. – Federowski 1897: 153 № 422)». [Виноградова Л. Н. Восточнославянские версии сюжета «громовержец преследует своего противника» // Славянские архаические ареалы в пространстве Европы. М.: «Индрик», 2019. Стр. 46] Если удар грома — это выстрел Бога, то вполне логично, что этот выстрел (перун) «бьёт стрелой». Близко по смыслу выражение «выстрел (из ружья) поражает цель (пулей)».

А вот этнографическое свидетельство, в котором фигурирует языческий Громовержец: «Чорт быў ростам з чалавека. Знешне нагадваў ваўка, але ў гэтага былі рогі і капыты, і хвост. Звычайна жыў у нізе дуба або ў балоце. Чорт вельмі баяўся Перуна і ўсюды хаваўся ад яго. Напрыклад, пад дрэвамі. І тады Перун накіроўваў стрэлы на дрэва. Таму нельга хавацца ў час маланкі пад дрэвамі. Чорт заўсёды шкодзіць людзям. І яны яго вельмі баяцца». [Новак В. С. Славянская міфалогія (на матэрыялах Гомельскай вобласці): манаграфія / В.С. Новак. Минск: Право и экономика, 2009. Стр. 314] В этом тексте Перун выступает как субъект — он сам направляет стрелы на деревья, под которыми прячется чёрт. Перун здесь — не выстрел, а тот, кто стреляет. Следовательно, речь идёт о боге.

Ещё один аналогичный пример: «(…) отъ Перуна, бога небеснаго огня (…), — бога, какъ говорятъ лѣтописи, нѣкогда главенствовавшаго на славянскомъ Олимпѣ, — отъ этого громоноснаго и дождящаго бога сохранилось очень немного. Перунъ убиваетъ, посылая свои каменныя стрѣлы въ клубахъ огня; стрѣлы убиваютъ, а огонь сожигаетъ. Свои удары онъ направляетъ болѣе всего на чорта; а чортъ любитъ прятаться во время грозы подъ деревомъ, поэтому опасно становиться подъ деревья, чтобы укрыться отъ дождя: вмѣсто чорта Перунъ можетъ убить человѣка. При громѣ и молнiи надо креститься, чтобы отогнать отъ себя чорта». [Богданович А. Е. Пережитки древнего миросозерцания у белорусов (репринтное издание). Минск: Беларусь, 1995. Стр. 75-76]

Собиратели белорусского фольклора, вероятно, пытались разграничить два значения слова «Перун / перун» через написание (то с заглавной, то со строчной буквы). Однако вполне очевидно, что опираться только на написание нельзя. Е. Р. Романов пишет со строчной буквы «перун бьёт особою стрелою», но из только что процитированных мной свидетельств следует, что слово «Перун» можно было бы написать и с заглавной. Единственный способ определить, идёт ли речь о боге или о неодушевлённом явлении природы, действии (ударе / выстреле), производимом каким-то «народно-христианским» персонажем, — это учитывать контекст. Если, конечно, это можно понять из контекста.

Вернёмся же к приведённому выше космогоническому мифу. Можно, наверное, предположить, что «перун разыгрался и начал пулять стрелами в этот камень» — всего-навсего фигура речи, описывающая природное явление (вызванное христианским Богом или вообще происходившее само по себе). Всё-таки этот текст был записан в начале XX столетия, и мы не знаем в точности, как понимал слово «перун» информатор. Однако, если он считал грозу выстрелами какого-то персонажа христианской мифологии — почему этот персонаж не упомянут? Если же гроза, по его мнению, не была связана ни с какими потусторонними силами — это очень странно выглядит в контексте мифа. Какой-то материализм получается. Совершенно нехарактерный для славянской традиционной культуры.

Поэтому наиболее вероятной, по-видимому, следует считать языческую трактовку. Тот, кто метал стрелы в камень, стоявший посреди мёртвой воды, когда «ничего нигде не было» — не перун, а Перун. Языческий бог.

Если мы принимаем эту трактовку и включаем этот космогонический миф в наше неоязычество, — мы можем отразить его в обрядности зимних Святок. Например, инсценировать легенду, воспроизвести её текст или использовать её сюжет в своих обращениях к богам.

03.01.2021
Мирослав (Курганский)

ЯЙЦО В СЛАВЯНСКОЙ КОСМОГОНИИ

Вопреки распространённому в родноверческой среде представлению об Яйце Родовом, «(…) миф о творении мира из Я.(йца) неизвестен у славян (…)». [СДЭС. Том 5. Стр. 625] Есть свидетельства, которые некоторыми авторами расцениваются как отголоски этого представления, но не более: «(…) его следы сохраняются в некоторых фольклорных текстах; ср. сказки о том, что земля возникла из большого Я., лежавшего на вершине высокого дерева (пол., SSSL 1/2:39); об утке, несущей золотые Я., или о заморских царствах (золотом, серебряном, медном), которые были заключены тремя царевнами в три Я. и перенесены в мир людей (рус., Аф.НРС 3:224-226); македонские детские припевки: «Времето е кокошка, звездите са яйцина — снесени от кокошка, цървени и шарени» [Время — это курица, звезды — яйца, снесенные курицей, красные и пестрые]; болгарские заклички: «Сънце ле, сънце ле / Богово яйценце» [Солнышко, солнышко, Божье яичко] (Мик. БВФ:15), а также загадки о небе и звездах: «Пълно рашето с яйца» [Полное решето яиц], «Пълн таван сос яйца» [Чердак, полный яиц] (болг., там же: 16). По некоторым поверьям, атмосферные осадки ведьмы производят, высиживая гусиные яйца, в каждом из которых заключены дождь, град, снег, непогода (укр. карпат., пол. Куяв.)». [СДЭС. Том 5. Стр. 625-626]

В статье М. Лучиньского «Świat z jaja. Wokół rekonstrukcji słowiańskiego mitu o kosmicznym jaju» приводятся народные загадки, в которых яйцо ассоциируется уже не с частями мира (Солнцем / звёздами), а с самим мирозданием: «materiał, uzupełniają niektóre inne wzmianki, w tym — publikowane w «Literaturze Ludowej» — zagadki ludowe, np. «Jest świat. A w tym świecie żółty kwiat», «Jest sobie biały świat. A w tym świecie żółty kwiat» (odpowiedź: jajko; LL 1957 nr 3, s. 38 nr 48b, g), i inne [2]». [Łuczyński M. Świat z jaja. Wokół rekonstrukcji słowiańskiego mitu o kosmicznym jaju. Источник: http://www.racjonalista.pl/kk.php/s,5673] В переводе на русский язык эти загадки звучат так: «Есть мир. И в этом мире жёлтый цветок»; «Есть белый мир. И в этом мире жёлтый цветок».

Однако, это тоже косвенные данные, которые не дают нам возможности с уверенностью утверждать, что у славян был миф о рождении Вселенной из космического яйца.

В той же статье приводятся тексты, прямо указывающие на то, что образ яйца всё-таки присутствовал в славянской космогонии. Правда, не в мифах о происхождении мира как целого, а в преданиях о появлении отдельных его частей.

1. «Jeden z najbardziej godnych uwagi tekstów to wierzenie z Dobrzyna, przywołującego explicite motyw światowego jaja: «ziemia została stworzona z wielkiego jaja, które leżało na niebotyczném drzewie» (Petrow 125)». («Одним из наиболее примечательных текстов является поверье из Добжина, явно затрагивающее мотив мирового яйца: «Земля была сделана из большого яйца, лежавшего на высоком (достигавшем неба?) дереве»».) [Łuczyński M. Świat z jaja. Wokół rekonstrukcji słowiańskiego mitu o kosmicznym jaju. Источник: http://www.racjonalista.pl/kk.php/s,5673]

Здесь важно то, что этот мотив выражен в поверье, а не в сказке (как в цитате из СДЭС выше). Сказка в традиционной культуре воспринималась как вымысел (ср. «Сказка — складка, а песня — быль»), поверье — это то, во что люди действительно верили. Впрочем, в другой статье СДЭС эта же (по всей видимости) сказка названа легендой: «В славянской традиции известно и книжное представление о мире как яйце: такова польская легенда о земле, сотворённой из яйца, упавшего с мирового дерева (SSSL 1:39)». [СДЭС. Том 5. Стр. 139]

2. «Inny wariant (ze Słowenii) zawiera motyw ptaka i jaja, z którego wylewają się kosmiczne wody. Oto jego fragment: Od kraja je bila zemlja pusta, nikjer ni bilo nič drugega kakor gol kamen. Bogu je bilo tega žal in je poslal na zemljo svojega petelina, naj jo oplodi, nakar bo redila človeąki rod. Petelin se spusti na pečine in znese jajce čudežne moči in čudežne namene. Jajce se prebije in iz njega privre na dan sedem rek. Reke so napolnile pokrajino z vodo in na skorem je bilo vse zeleno, zemlja je nosila cvet in sad. (Kelemina 1930: 282; Erben 1924: 58)». (Другой вариант (из Словении) включает в себя мотив птицы и яйца, из которых разливаются космические воды. Вот его фрагмент: «От края была земля пуста, нигде не было ничего другого, кроме голого камня. Бог пожалел об этом и послал своего петуха на землю, чтобы оплодотворить её, после чего она кормила человеческий род. Петух спускается в пещеры и откладывает яйцо чудесной силы и чудесного предназначения. Яйцо разбивается, и из него вытекают наружу семь рек. Реки наполнили местность водой, и вскоре всё стало зеленым, земля принесла цветы и плоды».) [Łuczyński M. Świat z jaja. Wokół rekonstrukcji słowiańskiego mitu o kosmicznym jaju. Источник: http://www.racjonalista.pl/kk.php/s,5673]

М. Лучиньский называет это словенское предание «байкой» (т. е. «сказкой»), но, на мой взгляд, оно явно имеет куда больше общего с космогоническими мифами, чем со сказками. И, я полагаю, мифом оно и является.

Более полную его версию приводит А. Н. Афанасьев: «В Краине сохранилось следующее любопытное предание: в давние времена земля была пуста, ничего на ней не было — только камень. Пожалел о том бог, и послал своего петуха, да оплодит он землю. Кочет сел в пещере и снес чудесное яйцо, из которого истекло семь рек; они наводнили равнины и вскоре все кругом зазеленело, запестрело цветами и преисполнилось всяких плодов; без забот, счастливо жили в том раю люди. Высоко на небе сидел божий кочет и каждый день возглашал смертным: когда они должны пробуждаться от сна, когда трудиться и когда приступать к трапезе. Непрестанный крик петуха надоел наконец народу: «сами мы знаем, когда и что нам делать!» говорили люди и стали молить бога, чтобы освободил их от беспокойной птицы. И вот божий кочет исчез с неба, и вместе с тем нарушился прежний порядок жизни, настали болезни и насилия. Безумие овладело людьми, они пошли к чудесному яйцу и стали бросать в него каменьями: «gromom se razbilo i toliko wode iz njega udarilo, da naskorom sav čovječji rod pogine. Raj se napuni vodom, te biaše jedno veliko jezero»». [Афанасьев А. Н. Поэтические воззрения славян на природу. Том 1. Москва, 1865. Стр. 531] Перевод части на словенском языке: «громом было разбито, и столько воды из него вышло, что вскоре весь человеческий род погиб. Рай наполнился водой, и стало одно большое озеро».

В этой легенде присутствует «народно-христианский» Бог — но его образ в народной традиции часто далёк от библейского и может быть использован при конструировании современного славянского язычества; эту тему я рассматривал ранее в своём тексте «Народно-христианский Бог как языческое божество» (https://novoyazychestvo.ru/narodno-xristianskij-bog-kak-yazycheskoe-bozhestvo.html ).

Можно, при большом желании, увидеть здесь очень сильно искажённые библейские мотивы (грехопадение, изгнание из рая, потоп). Однако в этих мотивах нет ничего специфически христианского. Все они встречаются ещё в античности:

Согласно Гесиоду, блаженная жизнь первых людей прекратилась после того, как титан Прометей украл у Зевса огонь и отдал его людям. В ответ на это по воле Зевса была создана Пандора, первая женщина, которая открыла сосуд, содержавший беды:

«В прежнее время людей племена на земле обитали,
Горестей тяжких не зная, не зная ни трудной работы,
Ни вредоносных болезней, погибель несущих для смертных.
(Быстро стареют в страданьях для смерти рожденные люди.)
Снявши великую крышку с сосуда, их все распустила
Женщина эта и беды лихие наслала на смертных».

[Гесиод. Труды и дни. Источник: http://ancientrome.ru/antlitr/t.htm?a=1425407002]

Как видите, этот сюжет отдалённо напоминает библейский миф о грехопадении и изгнании из рая. Сходство невелико, конечно — но у словенской легенды оно ещё меньше.

То же самое и с потопом — причём греческий языческий миф о нём, опять же, ближе к библейскому, чем словенское предание:

«Когда разгневанный на людей «медного века» (вариант: на род человеческий из-за оскорбившего его Ликаона, Ovid. Met. I 196 след.) Зевс решил уничтожить всех людей и наслать на землю потоп, правивший городом Фтия в Фессалии Д.(евкалион) и его жена Пирра были единственными праведниками, которым царь богов разрешил спастись. По совету Прометея Д. построил большой ящик («ковчег»), на котором он и Пирра спаслись во время девятидневного потопа, уничтожившего всё человечество. На десятый день Д. увидел гору Парнас и высадился на ней (вариант: Д. высадился на горе Этна, Hyg. Fab. 153). Принеся жертвы Зевсу-Фиксию («Дающему убежище»), Д. получил от него совет, как возродить человеческий род (другой вариант: этот совет был дан ему оракулом Фемиды у подножия Парнаса, Ovid. Met. I 369 след.). Закутав головы и распустив пояса, Д. и Пирра должны были бросать через голову «кости праматери». Догадавшись, что «костями праматери» божество называет камни — кости всеобщей матери людей Земли, Д. выполнил приказ. Из камней, брошенных Д., возникали мужчины, Пиррой — женщины (Ovid. Met. I 260 — 411)». [Мифы народов мира. Девкалион. Источник: https://www.gumer.info/bibliotek_Buks/Mifologia/806.php]

Поэтому мы вполне можем, если посчитаем нужным, включить эту словенскую легенду в наше новоязычество. Отмечу, правда, что из приведённого М. Лучиньским фрагмента и пересказа А. Н. Афанасьева неясно, откуда после потопа снова появились люди.

Таким образом, у нас есть два славянских космогонических мифа, в которых фигурирует яйцо. В первом — в качестве материала для создания земли, во втором — как источник рек, питавших землю в золотом веке (и потопа, погубившего человечество).

Каким образом мы можем отразить эти мифы в ритуалах Святок?

М. Лучиньский в своей статье приводит польские народные верования, которые, возможно, имеют отношение ко второму мифу: ««jeżeli kokosza zniesie pierwsze jaje w Boże Narodzenie, a to jaje wrzuci się do studni, to w tej studni nigdy już źródło nie zaginie», «gdyby kura zniosła jaje w Boże Narodzenie i takowe zakopała do ziemi, to w tem miejscu wypłynie źródło, w którem będzie zawsze wody pod dostatkiem»». («если курица откладывает свои первые яйца на Рождество, а те яйца бросают в колодец, то в том колодце родник никогда не исчезнет», «если курица отложила яйца на Рождество и закопала их в землю, то в этом месте появится родник, в котором всегда будет воды вдосталь».) [Łuczyński M. Świat z jaja. Wokół rekonstrukcji słowiańskiego mitu o kosmicznym jaju. Источник: http://www.racjonalista.pl/kk.php/s,5673] Однако, современные городские жители кур, как правило, не держат, поэтому бросать яйца в колодец для нас вряд ли имеет смысл.

Единственное, что приходит мне в голову — использовать их в качестве обрядовой пищи и ритуального символа, подобно тому как это делается во время весенне-летних праздников. Напомню, что древнерусское Новолетие отмечалось весной (соответственно, всё, что я пишу про отражение космогонических мифов в обрядности Святок, можно отнести и к нему). Добавлю ещё, что в Иране (и ряде других стран) красят яйца на зороастрийский Новый Год (Новруз), приуроченный к весеннему равноденствию, причём Вселенная, согласно иранской мифологии, имеет форму яйца:

«Сначала было создано небо, светлое и ясное, с далеко простирающимися концами, в форме яйца, из сверкающего металла <...> вершиной оно достигало до Бесконечного Света [СК] — обители Ахура Мазды, а всё [последующее] творение было создано внутри неба — как в замке или в крепости, где хранится всякое оружие, необходимое для сражения, или как в доме, в котором есть все вещи [СК]. Вторым творением Ахура Мазды была вода. Третьим творением была Земля. Бог поместил её в середине неба, как яичный желток в середине яйца [СК]». [Рак И. В. Мифы Древнего и раннесредневекового Ирана (зороастризм). СПб.—Москва: «Журнал „Нева“» — «Летний Сад», 1998. Стр. 85]

В завершение приведу ещё одно крайне любопытное «народно-христианское» предание: «О появлении людей из Я.(йца) повествуется в одной из украинских легенд: Ева в наказание за свой грех должна была после смерти на «том свете» ежедневно нести столько Я., сколько умирало людей на земле за день. Эти Я. Бог разрезал надвое и бросал на землю: из одних половинок появлялись мальчики, из других — девочки; впоследствии «половинки» одного Я. женились друг на друге. Если же одна из половинок пропадала (тонула в море, была съедена зверем), то партнер навсегда оставался без пары (Галиция; Явор.ГРС:3)». [СДЭС. Том 5. Стр. 626] Оно имеет некоторое сходство с платоническим мифом об андрогинах: «Итак, каждый из нас — это половинка человека, рассеченного на две камбалоподобные части, и поэтому каждый ищет всегда соответствующую ему половину. (…) Таким образом, любовью называется жажда целостности и стремление к ней. Прежде, повторяю, мы были чем-то единым, а теперь, из-за нашей несправедливости, мы поселены богом порознь, как аркадцы лакедемонянами». [Платон. Пир. Источник: http://ancientrome.ru/antlitr/t.htm?a=1450200000]

Переводы с польского и словенского сделаны мной при помощи Гугл-переводчика и онлайн-словарей, поэтому прошу прощения за возможные ошибки.

15.01.2021
Мирослав (Курганский)

В нижеследующих космогонических легендах присутствует «народно-христианский» Бог, однако представления о нём в славянской традиционной культуре содержат много нехристианских элементов (в том числе — имеющих параллели в языческих верованиях) и мы, при желании, вполне можем включить этот образ в наше новоязычество.

Сюжеты этих мифов очевидным образом противоречат учению христианской церкви и являются продуктом «народной религиозности». Выяснить, имеют ли они дохристианские корни, не представляется возможным, однако они, несомненно, народные — следовательно, могут быть использованы при создании «этнографического» неоязычества.

СВЯТАЯ ВОДА

«Так хорутане, давая морю имя «света вода», рассказывают, что когда земля, по воле Божией, выходила из морской бездны, в которой до тех пор погружены были солнце с месяцем и звёздами, и молния и ветры, то первая показалась из под воды гора Триглав, а потому-то с её вершины и видны все моря земли. У словаков есть тоже подобное предание, применённое к Татрам, и поверье, что дух Божий до сих пор живёт в водах, омывающих землю, что все они соединены между собою, и что тогда будет разрушение мира, когда это прекратится, когда дух Божий оставит воду». [Срезневский И. И. Исследования о языческом богослужении древних славян. Стр. 19. Источник: http://www.rodnovery.ru/knizhnaya-polka/484-o-yazycheskom-bogosluzhenii-drevnikh-slavyan]

Представление о первичных водах, существовавших прежде появления земли, распространено очень широко и встречается во многих языческих мифологиях, — за подробностями отсылаю к каталогу Березкина. Здесь же я приведу ещё несколько сюжетов из славянского фольклора, содержащих этот мотив: «македонцы: (…) Ценев 2004: 12 [сперва одна вода, в ней плавает рыба; одна сторона рыбы обгорела от жара Солнца, отделилась, опустилась вниз, разделилась надвое; из оставшейся выше возник Месяц, из опустившейся совсем вниз возникла земля], 20 [сперва одна вода; Бог бросал в нее камни и землю; где падали камни, образовались горы, где земля — равнины]; словенцы: Krek 1887: 783 в Johns 2005 [Бог спит; проснувшись, ныряет в первичный океан, приносит под ногтем песчинку со дна, она падает на воду, вырастает земля]: 264; Trdina 1858: 60–61 в Kropej 2012 [были только Бог, солнце и море; солнце жгло, Бог нырнул в море, под его ногтем застряла песчинка; когда Бог вынырнул, песчинка выпала, осталась на камне, эта песчинка со дна морского – наш мир]». [Березкин Ю. Е., Дувакин Е. Н. Тематическая классификация и распределение фольклорно-мифологических мотивов по ареалам. B3A. Первичные воды, A810. Источник: http://www.ruthenia.ru/folklore/berezkin/]

В последних двух пересказах народных легенд присутствует уже упоминавшийся ранее мотив «космогонического ныряния». Мне удалось найти текст одного из этих преданий:

«Vrnimo se zdaj spet k slovenski bajki drugega tipa z motivom poniranja, k šišenski bajki o ustvarjenju naše zemlje. V Trdinovem hrvatskem prevodu se glasi takole (gl. op. I, 1):

Odkuda nam zemlja. (čuo u Šiški do Ljubljane.)

Ništa ne biaše, nego Bog, sunce i more. Sunce pripicaše. Bog se ugrio te zaronio, da se u moru okupa. Kad se opeta podignu, osta mu za noktom zrno pieska. Zrno izpalo te ostalo na pučini, (str. 61) jerbo početkom sve ondje ležaše, kamo padaše. To zrno je naša zemlja — morsko dno njezina domovina».

[Grafenauer I. Prakulturne bajki pri Slovencih. // Etnolog XIV (1942). Str. 25. Источник: http://sem1.ljudmila.net/files/etnolog/pdf/Etnolog_14_1942_grafenauer_prakulturne.pdf]

Мой перевод (со словенского и хорватского):

«Теперь мы возвращаемся к словенскому мифу (я перевожу так слово «bajka», потому что автор в той же статье на стр. 15 называет «байкой» иранский миф из Бундахишн) второго типа с мотивом ныряния, к шишенскому мифу о сотворении нашей земли. В хорватском переводе Трдины он звучит так (…):

Откуда нам земля (услышано в Шишке до Любляны).

Ничего не было, кроме Бога, солнца и моря. Солнце припекало. Бог погрелся и нырнул, чтобы искупаться в море. Когда снова вынырнул, осталась под его ногтём крупинка песка. Песчинка выпала и осталась на море, потому что сначала всё лежало там, где упало. Эта песчинка — наша земля, морское дно — её родина».

Странно, что в кратком изложении из каталога Березкина песчинка осталась на камне, а не на море (в оригинале «na pučini», т. е. «на пучине»). Вероятно, ошибка перевода.

По-видимому, в СДЭС упоминается этот же миф, хотя и в неточном пересказе: «В легендах словенцев С.(олнце), море и Бог сообща выступают в роли демиургов: припекающее С. заставило Бога искупаться в море, и из песка, попавшего ему под ноготь, образовалась земля». [СДЭС. Том 5. Стр. 102]

17.01.2021
Мирослав (Курганский)
*****
Платную подписку на часть материалов пока приостановили.
В 2021 году планируем опять возобновить, но уже в иных объемах материала (и за иные суммы).
*****
Поддержите наш проект!
Ваша поддерржка поможет нам оплатить хостинг и уделять больше времени исследованиям. Даже небольшая сумма будет полезна.

Ваш Email не будет опубликован. Поля "Имя" и "Email" обязательны.