ЕЩЁ РАЗ О ВЫПРОВАЖИВАНИИ СИЛ ПОСЛЕ ОБРЯДА ПРИГЛАШЕНИЯ

Под предыдущим текстом у нас «Вконтакте» развернулась жаркая дискуссия ( https://vk.com/novoyazychestvo?w=wall-119055965_24805 ), и, почитав её, я решил копнуть эту тему глубже (сосредоточившись, преимущественно, на Святках и культе предков). Итак, что мы имеем:

В славянской народной традиции параллельно существуют два варианта обряда приглашения сил. В одном из них приглашённых выпроваживают или изгоняют, в другом — нет.

Логика, лежащая в основе, предельно проста — благотворные силы (в отличие от вредоносных) не прогоняют: «Указанным характеристикам не отвечают и даже на первый взгляд противоречат такие адресаты приглашений, как Бог, Богородица, святые, ангелы. Действительно, их принадлежность к сакральному полюсу персонажного ряда исключает (как на уровне ритуала, так и на уровне текста) мотивы отгона, устрашения, превентивной защиты. Адресованные им приглашения в отличие от остальных имеют обычно прямой пригласительный смысл: разделенная с божественными гостями рождественская трапеза должна обеспечить благополучие наступающего года». [Виноградова Л. Н. Толстая С. М. Ритуальные приглашения мифологических персонажей на рождественский ужин: формула и обряд. // Малые формы фольклора. Сборник статей памяти Г. Л. Пермякова. Сост. Т. Н. Свешникова. — М.: Издательская фирма «Восточная литература» РАН, 1995. Стр. 187-188]

Вот этнографический пример, хорошо иллюстрирующий этот принцип: «(…) господар зупиняється посеред сіней і каже:
— Пресвяте Сонце, Місяцю ласкавий, зорі ясні, дощі рясні — йдіть до нас на Святу Вечерю — Кутю їсти!
Потім удруге:
— Святі наші діди-прадіди, батьки-матері, брати-сестри, діти онуки-правнуки — усі душі наші-Лада, идить з нами вечеряти! Так повторює тричі. (Ці запрошення майже у кожному місці мають свої нюанси, особливості та відмінності). Господиня на це проказує:
— Шануємо вас і просимо до господи Святу Вечерю споживати!
Потім хатні двері зачиняються, а надвірні (сінешні) відчиняє господиня:
— Лихий морозе, буйний вітре, палючі промені, люта буре, лихе й зле — йдіть кутю їсти! Так проказує тричі.
Потім виходить надвір, стaє перед порогом і каже:
— Кличу вас! … Не йдете? Щоб повік-віків не приходили… Щоб ми вас видом не видали, слихом не слихали . . .
Господиня закінчує:
— Скам’янійте ж у скелях, кручах, темних лісах, високих гopax, глибоких кручах, у снігах-льодах, куди курячий rолос не доходить… (Це заклинання я записав з уст Миколи Гутуляка з Гуцульщины, у 1943 р.)». [Килимник С. Український рік у народних звичаях в історичному освітленні. Вінніпег, 1964. т. І. Стр. 28-29]

Ещё один пример изгнания силы, в традиционной культуре воспринимаемой как вредоносная:

««Вечером садятся за стол. Самый старший хазяин ложечку бэрэ и атварачиваеца к акну и заве мароз: «Мароз, мароз, иды до нас кути ести. А на лето нэ бувай, ничого нэ марозь». Усе пакушають, павилазыли и сабираюца выходят у двор, берут палки и бьют мороз. Оцэ пауки па варотам папустят и бьют и кричат: «На лето не бувай!» [ПА, Ч.Клк., Ковчин]». [Виноградова Л. Н. Толстая С. М. Ритуальные приглашения мифологических персонажей на рождественский ужин: формула и обряд. // Малые формы фольклора. Сборник статей памяти Г. Л. Пермякова. Сост. Т. Н. Свешникова. — М.: Издательская фирма «Восточная литература» РАН, 1995. Стр. 181]

Впрочем, даже такие силы изгоняли не всегда:

««Во время обеда кладут лишнюю ложку и зовут мороз обедать: «Морозе, морозе! иды до нас обидаты, та не морозь нашои пшыныци и всякой пашныци!» [Иванов, 1907, с. 71]». [Там же. Стр. 177]

«Сохранился в Сибири обычай зазывания Мороза «вечерить». После чтения молитвы хозяин дома перед тем, как начать есть, обращался с ложкой кутьи к Морозу: «Морозэ, морозэ, айда кутю исты, щоб теля не змэрзли» (Зап. от Валентины Николаевны Усольцевой, 1954 г. р., с. Царицыно, Калачинский р-н, Омская обл. Соб. Т. Н. Золотова. 2009 г.) [ПМА. 2009. Т. 1]. У полтавских переселенцев это делала женщина, хозяйка дома, которая выходила на улицу с блюдом кутьи и воткнутой в нее одной ложкой и произносила: «Мороза, мороза, айда с нами вечерить!» Затем заходила в дом и начинала есть кутью одновременно с мужем». [Золотова Т. Н. Святочные традиции сибирских украинцев. Источник: http://www.trad-culture.ru/sites/default/files/files_pdf/%D0%97%D0%BE%D0%BB%D0%BE%D1%82%D0%BE%D0%B2%D0%B0%20%D0%A2.%20%D0%9D..pdf]

Отношение к предкам в традиционной культуре двойственно — с одной стороны, они воспринимаются как благие силы, с другой — как вредоносные: «Промежуточное положение между персонажами сакрального и демонического полюсов занимают и приглашаемые умершие предки. К ним также никогда не применяются формулы отгона, но их вредоносность и опасность всегда осознается и проявляется как на языковом, так и на ритуальном уровне». [Виноградова Л. Н. Толстая С. М. Ритуальные приглашения мифологических персонажей на рождественский ужин: формула и обряд. // Малые формы фольклора. Сборник статей памяти Г. Л. Пермякова. Сост. Т. Н. Свешникова. — М.: Издательская фирма «Восточная литература» РАН, 1995. Стр. 188]

Обращённые к предкам «формулы выпроваживания», как правило, носят вежливый характер. Есть также описания обряда приглашения предков, в которых нет ни слова о выпроваживании:

«Поскольку Святки были временем включения предков в вечный круговорот жизни, постольку для их поддержания в этом круговороте часть поминальной пищи оставлялась для них на столе после окончания трапезы: остатки еды накрывали скатертью и приглашали умерших предков отужинать. «Мы памянем, а я на ночь усе аставляю, закрыю усе: прахадите, паминайте, маи милые, вам аставили усе. Ани идут ночью, шкрабают, клиенку сымают» (Зап. от Марии Борисовны Матюковой, 1941 г. р. (урож. д. Щелкановка), с. Соловьевка, Седельниковский р-н, Омская обл. Соб. Т. Н. Золотова. 2010 г.) [ПМА, 2010, т. 1]. Утром домочадцы смотрели, приходили или нет деды: убыло что-либо со стола или нет. (…) По некоторым свидетельствам, перед тем, как сесть за стол ужинать, молились, открывали дверь и звали дзядов в дом — после этого считалось, что их души присутствуют рядом с живыми, и общались за столом, подразумевая, что дзяды сидят здесь же. Делалось это один раз в году — в Родительскую субботу (перед масленичной неделей) (Зап. от Федора Николаевича Калька, 1958 г. р., с. Короленка, Седельниковский р-н, Омская обл. Соб. Т. Н. Золотова. 2010 г.) [ПМА, 2010, т. 1]». [Золотова Т. Н. Поминальные традиции у сибирских белорусов. Источник: http://www.trad-culture.ru/sites/default/files/files_pdf/%D0%97%D0%BE%D0%BB%D0%BE%D1%82%D0%BE%D0%B2%D0%B0%20%D0%A2.%20%D0%9D.%202.pdf]

Поразмыслив, я признаю ошибочность своего суждения о ритуальном выпроваживании. Нет неуважения к предкам в вежливом обращении к ним с просьбой покинуть дом, если мы хотим закончить своё общение с умершими. Подобное и во взаимоотношениях с живыми бывает, а просьба — это не приказ и не изгнание.

Кроме того, я считаю, что если предки посчитают это нужным — они останутся. К слову сказать, возможно именно поэтому в некоторых локальных традициях ритуальное выпроваживание предков сосуществовало с обычаем оставлять еду на ночь, подразумевающим, что ночью мёртвые присутствуют (или могут присутствовать) в доме: «Везде господствовало убеждение, что нельзя мешать душам совершать свою ночную трапезу в доме, поэтому в задушный день поляки старались пораньше лечь спать, оставив на столе остатки поминального ужина; также запрещено было выходить ночью во двор [СД 2:247]. Не следовало подходить ночью к столу с остатками поминальной еды. В Полесье записана быличка о том, что одна старуха на деды захотела поесть, когда все уже легли. Подошла к столу, и тут ее повалило и всю ночь катало по хате [Седакова 1983:258]. Широко распространена вера в то, что отсутствующее или неподобающее угощение могло спровоцировать умерших так или иначе отомстить своим родным. Известно множество быличек, повествующих о подобных наказаниях. В Гродненской губернии верили, что если на столе не было девяти кушаний, мертвые ночью перевернут стол с остатками еды [ППГ:174]». [Андрюнина М. А. Символика пространства в славянской похоронно-поминальной обрядности: этнолингвистический аспект (украинская, белорусская, западнорусская и польская традиции). Источник: https://inslav.ru/images/stories/other/aspirantura/2015_andrjunina_dissertacija.pdf] Я упоминал об этом факте в предыдущем тексте.

Однако неуважения нет ровно до тех пор, пока ритуал остаётся вежливым. Очевидно, что, к примеру, выметание предков из дома таковым не является. Это способ изгнания злых духов: «Угроза вымести метлой часто адресовалась самим духам болезней: «Метлом ђy те почистити, лопатом у ђурбе истурити, тамjаном ђy закадити…» [Метлой тебя замету, лопатой в мусорную кучу выброшу, тамяном выкурю] (БХ: 322). (…) Подобным образом поступали на Рус. Севере: держа младенца на руках, мели мусор к порогу избы и бросали его за дверь, как бы отгоняя «криксы» (архангел.)». [СДЭС. Том 3. Стр. 235 — 236]

Говоря о ритуальном выпроваживании сил, стоит упомянуть и близкий к нему по смыслу обряд «проводов», широко известный в народной традиции. Многие календарные праздники строятся по схеме «встреча — празднование — проводы». Во время зимних святок также совершались разнообразные обряды, суть которых сводилась к изгнанию либо проводам неких сил. Л. Н. Виноградова в своей книге «Зимняя календарная поэзия западных и восточных славян. Генезис и типология колядования» сводит их все скопом к проводам душ предков: «Таким образом, ряд ритуалов, относящихся к Новому году или Крещению, сохранил такую терминологию, в которой устойчиво удерживается мысль об «изгнании» и «проводах», причем если в поминальных обрядах обычно определенно ясно, что выпроваживаются души «родителей», «дедов», то в святочных ритуалах представления эти — так же, как и в формулах приглашений к столу — заметно размыты и разрушены: по святочной терминологии в названии ритуалов этого типа прогоняют «кутью», «старый год», «коляду», «зиму», «чертей», «птиц» («сову», «воробьев», «голубей», «ворон»), «поганые дни» и пр.» [Виноградова Л. Н. Зимняя календарная поэзия западных и восточных славян. Генезис и типология колядования. М.: Наука, 1982. Стр. 220] Я полагаю, что это явно чрезмерное упрощение, и список адресатов такого рода обрядов вовсе не исчерпывается душами предков. Но не это главное, главное — то, что если мы собираемся в конце Святок проводить какие-то почитаемые нами силы, нам не следует проявлять неуважение к ним, делая это посредством ритуала изгнания злых духов. Даже если «тако предки наши деяли». Тем более что в народной традиции легко можно найти другие варианты.

15.12.2020
Мирослав (Курганский)

О КНИГЕ С. I. КИЛИМНИКА

Некоторое время назад, нашёл я в Сети труд украинского этнографа С. I. Килимника «Український рік у народних звичаях в історичному освітленні». Там есть очень интересные материалы, некоторые из которых я использовал в своих недавних текстах:

https://novoyazychestvo.ru/priglashenie-sil-v-prazdnik-zimnego-solncevorota.html
https://novoyazychestvo.ru/eshhyo-raz-o-vyprovazhivanii-sil-posle-obryada-priglasheniya.html

Больше так делать не буду. :) Потому что в ходе более глубокого знакомства с этой работой обнаружил там явные выдумки. Вот, например:

«Ось що оповідали люди О. Ю. Федьковичеві:

«До пізнання віри Христової наші люди вірили у Прабога-Вседержителя. Мав він чотири сини й п’яту дочку. Донька йоrо — це наша мати земля, яку звали Ладою. Чотири сини звалися: перший — Ад-Гад, чи змiй, володар пекла, власне чорт. Він ворогував з Богом, братами і сестрою; другий син — Яр-Ярило — св. Юр (?); третій — Рай, з котоpoгo потім зробили Івана; четвертий — наймолодший Лад або Мир, з якого зробили Дмитра. Cамо Сонце звали Святовидом і зображали його яко лицаря-богатиря в золотім шоломі і з сьома мечами коло боку, а восьмий у руці; вiн об’їздив землю бiлими кіньми»». [Килимник С. Український рік у народних звичаях в історичному освітленні. Вінніпег, 1964. т. І. Стр. 123]

Цитирующий такое автор, очевидно, крайне некритично относился к материалу, в результате чего в его книге настоящая народная традиция смешана с фантазиями на тему. Что очень прискорбно, потому что теперь подлинные свидетельства, приводимые им, оказываются под сомнением и требуют проверки.

В своё оправдание скажу, что работу С. I. Килимника используют в научной литературе — на неё ссылаются А. В. Юдин (в статье «Средства магической коммуникации в народной культуре восточных славян»), Л. Н. Виноградова и С. М. Толстая (в статье «Ритуальные приглашения мифологических персонажей на рождественский ужин», опубликованной в книге «Полесский народный календарь»). Я искал в Сети критику автора за недостоверность приводимых сведений — и не нашёл.

Что ж, постараюсь исправить свою ошибку, отыскав достоверные аналоги приведённым мной цитатам из Килимника.

1. «К святочному периоду (…) был приурочен и обряд приглашения в Сочельник покойных родителей на ужин (кутью и др.). Произносимый при этом текст содержал прямое обращение к мертвым. На Украине он мог звучать, например, так: «Усі душі нашого роду, ідіть з нами кутю їсти! Дай, Боже, царство небесне всім померлим, у небі панування, а нам щастя, здоров’я і довге життя» (Килимник 1994, 30; аналогичные формулы см. там же, с. 29, а также в: Воропай 1991, 72–73)». [Юдин А. В. Средства магической коммуникации в народной культуре восточных славян. Источник: https://biblio.ugent.be/publication/2013984]

Аналогичные свидетельства:

«Украинцы Восточной Словакии в сочельник приглашали к столу всех умерших за последний год членов семьи, называя каждого до имени, например; «Jožu Kräme, me i tebe fasol`u» — «Ёже Крам, вот для меня и для тебя фасоль!» (Feglová, 1976, s. 97). В с. Смольник в этих же местах хозяйка звала в сочельник умерших родителей следующей формулой: «Оjč i mać moja, prichodite k nam na sviatu večeru» — «Мои отец и мать, приходите к нам на святую вечерю!» (там же)». [Виноградова Л. Н. Зимняя календарная поэзия западных и восточных славян. Генезис и типология колядования. М.: Издательство “Наука”, 1982. Стр. 200]

«(…) укр. карпат. «Bci помершi душi, потопленi, завiшенi, зарiзанi, в дорогах погубленi, приходiт до нас до вечерi» (Черновицкая обл., Путильск. р-н, Сариничи)». [Толстая С. М. Полесский народный календарь. М.: Индрик, 2005. Стр. 477]

«(…) в с. Ганьчова (Горлицкий пов.) накануне Рождества хозяин, сидя за столом, обращался в сторону двери с фразой: «Chod`cie do nas wsi duszeczki weczeraty!» — «Приходите, все душечки, к нам на ужин!» (AKES UJ, sygn. 1409, 1963 r.)». [Виноградова Л. Н. Зимняя календарная поэзия западных и восточных славян. Генезис и типология колядования. М.: Издательство “Наука”, 1982. Стр. 201]

2. «Логика, лежащая в основе, предельно проста — благотворные силы (в отличие от вредоносных) не прогоняют: (…) Вот этнографический пример, хорошо иллюстрирующий этот принцип: «(…) господар зупиняється посеред сіней і каже:
— Пресвяте Сонце, Місяцю ласкавий, зорі ясні, дощі рясні — йдіть до нас на Святу Вечерю — Кутю їсти!
Потім удруге:
— Святі наші діди-прадіди, батьки-матері, брати-сестри, діти онуки-правнуки — усі душі наші-Лада, идить з нами вечеряти! Так повторює тричі. (Ці запрошення майже у кожному місці мають свої нюанси, особливості та відмінності). Господиня на це проказує:
— Шануємо вас і просимо до господи Святу Вечерю споживати!
Потім хатні двері зачиняються, а надвірні (сінешні) відчиняє господиня:
— Лихий морозе, буйний вітре, палючі промені, люта буре, лихе й зле — йдіть кутю їсти! Так проказує тричі.
Потім виходить надвір, стaє перед порогом і каже:
— Кличу вас! … Не йдете? Щоб повік-віків не приходили… Щоб ми вас видом не видали, слихом не слихали . . .
Господиня закінчує:
— Скам’янійте ж у скелях, кручах, темних лісах, високих гopax, глибоких кручах, у снігах-льодах, куди курячий голос не доходить… (Це заклинання я записав з уст Миколи Гутуляка з Гуцульщины, у 1943 р.)»». [Килимник С. Український рік у народних звичаях в історичному освітленні. Вінніпег, 1964. т. І. Стр. 28-29]

Аналогичные свидетельства:

а) Приглашение:

«Другой ряд пространственных перемещений связан с подношением или выкладыванием еды, представляющим собой акциональный эквивалент словесному приглашению. В обрядности южных славян он оформляется как самостоятельный ритуал вынесения из дома трапезного столика (софры) со всеми приготовленными к ужину кушаньями, либо подноса с отложенными от каждого блюда порциями еды или главного обрядового кушанья – рождественского хлеба. Так, у болгар перед ужином «самый старший в семье берет «боговицу» (вид хлеба) и понемногу от каждой еды, кладет все это на софру и выносит за дверь, поднимает к небу и приглашает Бога на ужин: «Иди, Боже, ужинать с нами!» (Ела, Боже, да вечеряме!) [Вакарелски 1943, 123]». [Толстая С. М. Полесский народный календарь. М.: Индрик, 2005. Стр. 450]

б) Приглашение с последующим изгнанием:

««Як кутю сiдають iсти, батько кличе мороза (…) Три раза скаже i стукав лiктем у стiну. Повечеряли, помолилися. Дiти складають ложки в одну миску — чия перевернеться, тому вмирать. Тодi брали качалку, виходили на двiр i били по воротех качалкою або рублем (для глажки белья) i виганяли мороз, — тричi кожному надо вдарить» [ПА, С.Сум., Юнаковка] (зап. Н. К. Гаврилюк)»». [Виноградова Л. Н., Толстая С. М. Ритуальные приглашения мифологических персонажей на рождественский ужин: формула и обряд. // Малые формы фольклора. Сборник статей памяти Г. Л. Пермякова. Сост. Т. Н. Свешникова. — М.: Издательская фирма «Восточная литература» РАН, 1995. Стр. 180-181]

15.12.2020
Мирослав (Курганский)
*****
Платную подписку на часть материалов пока приостановили.
В 2021 году планируем опять возобновить, но уже в иных объемах материала (и за иные суммы).
*****
Поддержите наш проект!
Ваша поддерржка поможет нам оплатить хостинг и уделять больше времени исследованиям. Даже небольшая сумма будет полезна.

Ваш Email не будет опубликован. Поля "Имя" и "Email" обязательны.