Праздник начала мая (т.н. “Радуница” или “Красная горка”)

Сегодня – крупный языческий праздник. Я, правда, до конца так и не понимаю, какой именно :-). Так что, эксперимента ради, решил ознакомить всех, а не только участников нашего чата в телеграм (t.me/novoyazychestvo),  со своими текущими исследованиями.

Здесь в начале, наверное, нужен хотя бы один абзац для начинающих. И это он. В общем, смотрите, что у нас уже сейчас есть, насчет реального славянского календаря – железно твердого  и что – обсуждению уже не подлежит (т.е. если вы против чего-то из изложенного в данном абзаце, то это – увы, чисто ваше “увы”). Во первых, в основе славянского календаря лежит все же луна. Основной единицей измерения у нас выступает “месяц” (понимаете же, что неспроста такое название?), и, в отличие от современного, чисто солнечного Григорианского календаря, где “месяц” – это полная абстракция, наш месяц реально соответствует лунному, то есть начинается, как правило, от неомении (времени появления новорожденного месяца) и заканчивается новолунием – когда месяц сходит в ноль. Понятно, что, если копнуть, – вокруг всего этого дофига всяких разных заморочек (например, есть указания на существовавшие параллельно две традиции отсчета месяцев у славян  – считать месяца либо от новолуния, либо от полнолуния, по аналогии с тем, как в разных штатах Индии параллельно существуют две этих традиции до сих пор), но не суть. Суть в том, что славянские месяцы все же привязаны к фазам луны, поэтому современное “1 мая”, например, вне фаз луны для славянского новоязычества совершенно ничего не значит. При этом, славянский календарь, – не чисто лунный, а лунно-солнечный (ссылка на вики), потому что, если наблюдать за одной одной лишь луной, то лет через десять-пятнадцать, живя чисто по лунному календарю,  мы начнем пахать и сеять уже где-нибудь в январе, т.к. лунный год  (12 лунных месяцев в 29, 5 дней) длится не 365, а 354-355, т.е. он короче солнечного на 10-11 суток. Такой вот баг небесных циклов – всего на 10 суток из 365 не сходятся, поэтому, пусть и не сразу, но через несколько лет  лунный и солнечный года неизбежно расходятся друг с другом. У нас на Земле смена сезонов определяется все же солнечной активностью, поэтому, в лунно-солнечных календарях, как правило, добавляют раз в несколько лет  один, дополнительный, тринадцатый лунный месяц в год, чтобы все же не отставать от солнца и выровнять два этих цикла. Природа-то у нас на планете вся от солнца живет и от него и изменяется, поэтому без солнца – никуда. Другой вопрос в том, что чисто солнцем неудобно мерить (и.е. * mēns- , от которого произошел наш “месяц”, возможно происходит от корня * meh- , что означает измерять. От того же корня происходит, например, русское МЕра. Или англ. measure, через латинское mensura, приблизительно с тем же значением — мера). В качестве метафоры, представьте, что у вас на циферблате часов нет минутной стрелки, а только часовая, а еще и делений для нее всего четыре  – и вы поймете, что значит почитать лишь четыре солнечных праздника (равноденствия и солнцестояния) в году… Далее – месяцы славянского календаря привязаны не к чему-то абстрактному, надмировому (например, к тем же именам богов, как в Риме), а к фенологии, к реальным изменениям в природе. Сами древние славянские названия месяцев типа “студень”, “цветень” или “травень”, в принципе, говорят нам сами за себя.  То есть, вы поняли, – если начинают, у вас, в вашей местности, например, зацветать цветы повсюду, – то, в ближайшую к этому моменту неомению для вас начнется месяц “Цветень”. Понятно же изложил?

Далее – в весне для славян были явно значимы такие фенологические признаки, как таяние снегов и цветение. Первое – сближается с весенним равноденствием и позднейшей Масленицей. Второе – это рубеж весны/лета, русалии, Зеленые Святки, Купала и т.д. Потому что главным для себя, из всего цветущего,  земледельцы считали цветение зерновых, а конкретно – ржи, которое как раз происходит в то время. Очевидно, что между тем и тем – таянием и цветением – естественным образом выделяется такой фенологический признак как появление зеленой травы. Также как и между “масленицей” и “русальями” у славян явно есть еще один крупный праздничный период – конец апреля-начало мая. Пасхальная неделя (особенно Великий четверг) у восточных славян или Юрьев день (по факту, наряду с Дмитриевым днем осенью, начало “светлой” половины года)  – у славян южных. Да и вообще, по всей Европе, как минимум, – так ( ср. тот же Белтайн 1 мая, широко у нас раскрученный благодаря тем же викканам). Родноверы празднуют примерно в это же время (этнографически – неделя после Пасхи) т.н. “Красную горку” или “Радуницу” .

Да, текущий праздник связан прежде всего с мертвыми, и эта связь – глубинна: “Обращает на себя внимание, что существенная часть пасхальных ритуалов, мифологических верований и обрядовой терминологии поминального характера принадлежит не восточным Балканам или восточным славянам по отдельности, а представляет собой их общее культурное наследство.
При рассмотрении поминального аспекта пасхального цикла на востоке Балкан и у восточных славян выявились и некоторые различия. Главное заключается в том, что если на востоке Балкан начало поминального цикла и возвращение мертвых на землю приурочено к предпасхальному времени (Лазаревой субботе, Вербному воскресенью или Страстному четвергу), а уход — к духовским праздникам, то у восточных славян и приход, и уход предков сосредоточены на относительно коротком пасхальном периоде (2-й день Пасхи, пасхальный четверг, Проводы, Радуница). Поминальные традиции Страстного четверга существовали на Руси с древнейших времен (о чем свидетельствуют средневековые источники), но, по-видимому, были позднее утрачены, в то время как на Балканах они сохранились до сих пор.
Что же касается массовых пасхальных поминовений, то маркированность пасхальной недели именно как поминальной — черта почти исключительно восточнославянская, находящая лишь частичное соответствие на севере Балкан (ср. серб. Побусани понеделак, болг. Софинден). Это вполне понятно, ибо в народных традициях Балкан Пасха не занимала такого важного места, как у славян восточных, что в свою очередь связано с перемещением «центра» весенней обрядности на Балканах на Юрьев день.
Заметим попутно, что поминальные обряды как Страстной, так и пасхальной недель во многом входят в противоречие с практикой православных церковных поминовений, ибо ни на Страстной, ни на Светлой седмицах поминальные службы в храмах никогда не совершаются . Неприятие пасхальных поминовений православной церковью отразилось в их осуждении и запретах, ср., например, ответ на соответствующий вопрос «Стоглава»: «Чтобы о велице дни и о радоницы оклички не творили» (Стоглав, 142) или прямое указание не поминать мертвых начиная с Лазаревой субботы в «Слове о посте к невежам» (по списку XVI в.): «От субботы же Лазоревы не несутся просфоры ни кутья за упокой, но все в честь въскрсению Христову» (Гальковский 1913, 16) .
Церковь запретила поминки на Пасху как противоречащие духу праздника — радости по случаю Воскресения Христова; народная же традиция, напротив, спроецировала это главное событие христианской истории на сферу человеческой жизни, связала судьбы Бога и человека, итогом чего стала мифологическая концепция врйменного возвращения мертвых, радующихся вместе с живыми Воскресению Христову …
Пасхальный цикл испытал влияние христианских представлений, выразившееся также в «положительной» мифологической оценке этого календарного периода. Свидетельство тому — поверья о «хорошей» смерти и открытом рае, весьма нетипичные для народной традиции (ср. гораздо более популярные в народной традиции мотивы «плохой смерти», ожидающей того, кому случится умереть на Русальной неделе, на святках и в другое «опасное» и неблагоприятное время).
В отличие от большинства календарных поминовений, известных восточным и южным славянам, поминальные обычаи Страстной и пасхальной недель в строгом смысле даже не были «задушницами» или «дедами» — установленными поминальными днями, которые отмечались по субботам (или по пятницам и субботам) и, как правило, были приближены по своим календарным срокам к церковным поминовениям (вспомним классические для восточных и южных славян мясопустную, духовскую и дмитровскую «родительские» субботы). И даже вошедшая в православный календарь русская Радуница (заметим, неизвестная южным славянам) и та, очевидно, была результатом вынужденного признания ее церковью, которая не могла игнорировать духовный опыт народа, выразившийся во всеобщих поминальных обычаях, имевших место на протяжении пасхального цикла и, добавим, прочно удержавшихся в современном быту (вплоть до переноса поминок на 1-й день Пасхи).
“(здесь и далее, если не указано обратное, цитируется Т. А. Агапкина “Мифопоэтические основы славянского народного календаря. Весенне-летний цикл”).

Ранее Мирослав предположил, что фенологической основой для празднования Радуницы (Красной горки)  является появление зеленой травы (http://novoyazychestvo.ru/krasnaya-gorka.html). Это – очень и очень логично (“Мотив «выхода из-под земли» определяет некоторые хтонические признаки зелени, ее связь с потусторонним миром, предками, демонологическими персонажами. Так, по единичным украинским поверьям, мавки появлялись на земле в то время, «когда земля покрывалась весенней зеленью». В местах, где часто появлялись русалки, трава, по верованиям восточных славян, растет необычно густо и «как рута, зеленеет» (Афанасьев 1994: 145)… Связь растений с душами людей подтверждается также некоторыми мотивами похоронных причитаний, в которых к умершему обращались с вопросом: «в каком садочке (лесочке) ты зацветешь?», а также формулами обращений к покойникам, содержащими растительные образы: «былиночка моя», «цветочек», «листочек зелененький» (ППГ 1986: 363). Образы свежей травы и зелени выступают в кашубской фразеологии со значением ‘смерти’: ožeńic są ze zelonR, jic nа zelonR [пожениться с зеленой, уйти на зеленую] или ožeńic są z muravą [пожениться с травой] означало ‘умереть’ (Sychta 6: 211; 3: 142)” – Усачёва В. В. “Магия слова и действия в народной культуре славян”).

У нас, в Восточной Сибири, например, так и есть сейчас – активно полезла трава. Причем, я даже специально полез в этнографию западных (небуддийских) бурят, чтобы посмотреть привязку именно к той местности, где я живу,  и понял, что это – весна = появление зеленой травы = сила Предков – есть некая мифологическая универсалия, а не нечто чисто славянское (Ср. “…В годовом цикле тайлганы проводились, начиная с майского новолуния до октябрьского полнолуния. По представлениям бурят-шаманистов, божества и духи с этого времени покидают землю до следующей весны. “, “…вся  обрядность весеннего цикла оставалась тесно связанной с магией плодородия, идеей новых утверждений родовых уз, восстановления связей с духами предков, а через их посредничество – и с небесными божествами высшего ранга”, “…В генезисе с представлениями о Земле-прародительнице проявляет смысловую общность весенний праздник Уг-дайдын тайлган. Сочетание в его названии слова уг – «род», «родословная», «предки» [Черемисов, 1951, с. 473] с дайда – «земля», «мир», «свет» [Там же, с. 198] распространяет древние воззрения о Земле как всеобщем истоке рождения и на человеческий коллектив”, “…Праздники начинались в мае-июне, со времени, «когда зазеленеет степь и выйдет новая Луна» –  http://94.25.12.182/Buryatika/Dashieva_tradic_obshestv_prazdniki_buryat.pdf). Однако,  общаясь со славянскими язычниками из других регионов, я понял, что в конце апреля-начале мая у всех уже, как правило, трава не просто “начинает появляться”, а довольно давно уже растет в полный рост. Так что старая идея Мирослава просто не может быть верной (если вы, конечно, не сибиряк, вроде меня))). Появление травы, конечно, значимо для славянского календаря (ср. “Во множестве поверий и примет появление первой растительности связывается с благотворным воздействием на землю первого грома (ср. выше о мифологеме «брака неба и земли»): пол. «Kiedy grzmi w swi$to Wojciecha, rosnie rolnikom pociecha» [Когда гремит на Войцеха, земледельцам растет утешение] (Stelmachowska 1933,155); «Растительность на земле весною только тогда начинает идти „по-настоящему”, когда ударит первый гром» (Балов 1903, 445)…”), но по срокам не бьется.. Слишком уж устойчиво празднование конца апреля\начала мая, когда в большинстве славянских регионов уже цветет все, какое уже “появление травы”…

В общем, я обнаружил и другую, значимую для славянского календаря, фенологическую  тему – выпадение первой росы: “Тема росы не случайно проявилась именно на западе восточно- славянского ареала, в зоне юрьевских выходов в поле, ибо, согласно традиционным представлениям, роса появляется на растениях лишь после того, как в Юрьев день земля впервые «растворяется», «раскрывается»; роса выходит из земли (или ее выпускает св. Георгий) вместе с первой зеленью, травами, теплом, змеями и насекомыми. Обращение к св. Юрию с призывом встать рано, взять ключи, отпереть землю и выпустить росу является одним из наиболее известных мотивов белорусских юрьевских песен. Магическое соприкосновение с этой первой росой становится основной целью ритуальных «хождений в жито»…”. У Даля есть поговорка – “без росы и трава не растет”. В самом деле, под знаменитыми ключами св. Юрия, как правило, понимается именно роса (см. http://novoyazychestvo.ru/kupalskaya-rosa-svyataya-voda-slavyanskogo-yazychestva.html).  Кстати, здесь св. Юрий сближается с персонифицированной Зарей“у Зари есть и иной (притом устойчивый) атрибут — это ключи. «Ключами Зари» в загадках называется роса: «Заря заряница, красная девица, врата запирала, по полю гуляла, ключи потеряла, месяц видел, а солнце скрало (роса).» (http://novoyazychestvo.ru/zarya-kak-bozhestvo.html). Утро дня = утро года. В общем, есть над чем подумать…

А и вот, в качестве прикольной параллели про “траву”: “В Тироле ряженые «георги» ходили в Юрьев день «будить траву»: считалось, что там, куда они вступят, вырастет обильная трава и будет урожай хлеба…” (кстати, даже “траву” как некое абстрактное понятие, можно персонифицировать (http://novoyazychestvo.ru/kak-sovmestit-panteizm-i-politeizm.html) – “Топчице траву, ломайце траву, /Пошла трава Богу жалитца: /«Боже! Боже! Мене дзевки стоптали, /Дужа, дужа скакали…»). Ну а так, по моим собственным ощущениям, в городе, поскольку нам трава, как основа хоз. деятельности не особо нужна, куда большее значение имеет появление не травы на земле, а листьев на деревьях. В Иркутске как раз по факту это и происходит сейчас. Но, еще раз, независимо от моей местной фенологии, и для всех славян в общем начало мая тоже отчетливо свято. Ну а почему сегодня (ну или завтра) – понятно должно быть. Гуглите лунный календарь (http://novoyazychestvo.ru/o-prazdnovanii-novolunij-2.html) и почтите Предков (http://novoyazychestvo.ru/kult-predkov-2.html).

С Праздником!

P.S.: К слову, первое услышанное вами кукование кукушки = первый гром. Неожиданно оказался столь же отмеченный в славянском календаре фактор.

Максим Сухарев.

06-07.05.2019

*****
На "серьезные" объемные статьи у нас на сайте открыта ежемесячная подписка.
Условия подписки: 200 р. в месяц.

Для оплаты доступны:

Сбербанк — 63900218 9004762500;
Яндекс деньги — 410014746801268;
PayPal.
Процедура пока самая простая.
Пишете запрос на подписку на почту (у всех же есть почта?) на miraplastilin@gmail.com,
— вносите оплату, — получаете код доступа.
Для постоянных подписчиков действует система скидок.
Кроме того, теперь Вы можете выбрать любую статью из раздела для подписчиков и оплатить доступ именно к ней, не подписываясь на целый месяц. Стоимость доступа к одной статье — 50 р.

Ваш Email не будет опубликован. Поля "Имя" и "Email" обязательны.