Граффити как (ново)языческая форма молитвы

Собственно, эта мысль не моя. Это А. Плуцер-Сарно. И, собственно, пост далее весь будет состоять из цитирования одной его статьи «Магия современного города» (ссылка в конце). Поэтому у кого к нему что-то личное (а персонаж довольно одиозный) — не обессудьте. Сама эта Тема, (см. хотя бы беглое упоминание ниже в тексте про известнейшее средневековое заклинание на стене новгородской Софии «яко седите пироге в печи гридьба въ корабли пелепелка пари въ доуброве постави кашу постави пироге ту иди») бесспорно, заслуживает внимания:

«В исследовательской литературе граффити рассматриваются как источник информации о социальной группе, как средство коммуникации молодежной субкультуры (Bushnell ), как территориальные знаки, помечающие пространство (Ley , Cybriwsky ), как феномен культуры постмодернизма (Kozlovska ) и т. п. Мы же попытаемся показать, что подавляющее большинства современных граффити имеют настолько явственную магическую природу, что речь должна идти не столько о «территориальных знаках», сколько о магических ритуалах, христианствующих язычниках , о мире как храме и о граффити – как священной магической книге современного города.

Граффити воспринимается как текст, заставляющий потусторонние силы воздействовать на объект любви. Забавно, но преклонение перед «штампом в паспорте» (в разделе «семейное положение») тоже связано с «магическим» отношением к тексту. В этом же ряду стоят широко распространенные любовные татуировки. Как правило, мужчины наносят на определенные места своего тела имя любимой женщины (чаще всего это грудь и руки). Такая татуировка в глазах женщины безусловно доказывает искренность чувств ее партнера. Таким образом, фиксация имени любимой на теле, в паспорте и на камне – упорядочивает некоторые социальные отношения. Во всяком случае, нет сомнения в том, что всевозможные надписи, в том числе и граффити в их ритуально-мифологической основе выполняют важнейшие общественные функции.

Еще один жанр граффити — так называемый «автограф». Это может быть имя писавшего , надпись «здесь был Вася» или любой символ, заменяющий их. В современной культуре подобные надписи воспринимаются как проявление бескультурья тем безусловнее , чем ценнее с точки зрения наблюдателя предмет, «испорченный» или даже оскверненный надписью. Между тем, чем выше статус предмета, на котором такой «автограф» оставляется, тем значимее становится его подпись в глазах автора граффити. Наиболее значимыми окажутся надписи на стенах соборов, поверхности скульптур и других объектов. Традиция нанесения таких надписей на стены русских храмов была широко распространена уже в XI веке. Тогда же началась борьба с ними церкви. Причем эта «священная» война шла порой на тех же стенах. Храмовые настенные надписи языческого происхождения «…уничтожались церковными служителями…» (Медынцева, 149). Так, например, ревнителям христианской веры принадлежит надпись XI века «ОУСОХНИТЕ ТИ РОУКИ » (Медынцева, 149). Эта надпись приписана к другому тексту: «Пироге въ печи гридьба в корабли перепелъка паре въ дуброве постави кашу постави пироге ту иди». «В этой шуточной песенке… прослеживается связь с известной «Сорокой» из детского фольклора… Слова «ту иди» в конце надписи указывают на то, что эта песенка могла использоваться как считалка» (Медынцева, 196). Конечно, такого рода тексты тоже имели магическую природу. Но борьба с языческим ритуалом также обретала ритуальные формы. Среди современных граффити также есть антитексты , декларирующих кощунственность граффити в целом: «Да вырвет … тому Аллах, кто пишет мелом на стенах» (СПб., стена дома, 13. 11. 95). Среди надписей, испещрявших стены древнерусских храмов значительную часть составляли вполне невинные с христианской точки зрения «автографы» писавших. Ими сплошь покрыт любой русский город. А. А. Медынцева высказала поразительную по оригинальности мысль, предположив наличие глубинного смысла в таких граффити: «…автографы приравнивались к молитве, что подтверждают изображения крестов или храмов, часто сопровождающие такой автограф» (Медынцева, 194). Современных граффити-автографы также часто сопровождается изображением креста. Впрочем, у Медынцевой речь идет исключительно о внутреннем пространстве храма. Однако, внешнее пространство, т. е. улица города может также рассматриваться как своего рода интерьер. А каждая улица, как известно, «ведет к храму». В пространстве улицы фасады храмов становятся важнейшей деталью всего интерьера города в целом. Храм как элемент интерьера улицы, как часть церковного прихода становится фрагментом неделимого смыслового пространства города. А семантика стены «жилища», вмещающая в себе коннотации всего интерьера города, неотделима от смысла самого граффити, нанесенного на нее.

Как известно, фиксированное письменное слово в традиционной «народной» культуре священно, вечно и обращено к Богу. При обращенни же к Богу многословие излишне. Достаточно одного имени, одного креста. Первой эту простую и очень оригинальную мысль высказала Медынцева: «Многочисленные изображения крестов без сопроводительных записей, часто встречающихся на стенах…, — это также молитвы людей…» (Медынцева, 195). Мало того, даже простые «…хозяйственные записи, иногда встречающиеся на стенах храма, очевидно, …вызваны тем, что… верность… записей удостоверялась …Богом…» (Медынцева, 195). Вообще, любая надпись на стене храма по мнению Медынцевой имеет если не религиозную природу, то уж во всяком случае ее статус поднимается до уровня «священного летописания»: «…некоторые надписи из новгородского храма Софии содержат сведения, которые можно приравнять к летописным сообщениям» (Медынцева, 195). Простое и незаметное событие из жизни обыкновенного человека, вырезанное на камне города, на «теле мира», становиться фактом божественной истории.

Интересно, что определенные типы граффити делаются прямо-таки аршинными буквами. Так, н апротив Богословского кладбища, где похоронен В. Цой стоит серое здание, на котором полуметровыми буквами написано: «Москва тебя не забудет» (СПб. 29.08.98). Такие граффити как бы претендуют на обращение ко всему миру, к небу, к покойному, подобно рисункам в пустыне Наска , которые делались такого размера, что увидеть их мог бы только зритель, находящийся в небесах, что приводило в недоумение исследователей этих рисунков. Размеры букв граффити кардинально меняют смысл текста, несут важную прагматическую информацию. Имя собственное, нанесенное на землю трехметровыми буквами, обращено уже не столько к прохожим, сколько к «вечности». Чем больше слово, тем оно представляется более долговечным и более священным. В подобных случаях автограф можно было бы попытаться рассмотреть как подпись под собственной жизнью, как текст, обращенный к Богу. Такая подпись как бы содержит в свернутом виде авторское «Я». В этом смысле ей присуща некоторая зеркальность, самоидентификационность . Это как бы «слово» равное «человеку». Граффити обладает определенной степенью сакральности , как слово, которое «было вначале».

Практически все без исключения исследователи граффити рассматривают граффити как выбитый на камне «голос человека». Так Т. Б. Щепанская исследовала на материале граффити стереотипы поведения (Щепанская , 22) Однако, текст, написанный на камне, предмете, стене, вещи, в некоторых случаях может восприниматься не как «голос человека», а как «голос вещи». Изучая надписи на греческих вазах Н. В. Брагинская обратила внимание на их совершенно особый и уникальный статус: «…надпись вообще и, в частности, на вазах, хочется назвать устной. Это – vox rei – голос вещи.» ( Брагинская, 45). В таком контексте говорить о «нуждах, желаниях и чувствах» конкретных людей, изучать стереотипы их поведения по текстам, сделанным на предметах не совсем корректно. Вещь начинает оживать. Тут уже речь должна идти о магической природе вещей и о безусловном ритуальном и не совсем христианском восприятии этих предметов.

Граффити преобразуют пространство современного города, превращая в центры общественной жизни самые незаметные и незначимые уголки городского интерьера. Они играют роль текстов упорядочивающих «внеобщественные » сферы бытия. Магические тексты превращают бессмысленные камни в героев городских «мифов».
«

http://plutser.ru/articles/graffity/

#прикладная_мифология_НЯ, #славянские_символы_НЯ

Иллюстрации не вполне в тему, понимаю. Все же в тексте речь идет о ТЕКСТЕ. 😊 Но там же и про многочисленные символы креста. Так что, лучшей формой подобной «молитвы» для новоязычника я считаю сочетание текста молитвенного обращения/заклинания (чего на моих фото нет) с языческой символикой (с чем на фото — полный порядок).

#язычество #новоязычество #неоязычество #родноверие #paganism#родноверы #неоязычники #РУСЬ #АдекватныеЯзычники

Максим Сухарев

Закладка Постоянная ссылка.

Комментарии запрещены.