«Ангел смерти». Прошлое и настоящее

у нас уже было исследование про богиню МОКОШЬ от Олега — https://vk.com/wall-119055965_7273.
Сегодня (в пятницу, конечно же 😊 ) — еще одна точка зрения:

Кондрашовъ М.П. Изслѣдованiя въ области индоевропѣйскаго синкрѣтизма.

«Все в женщине – загадка, и все в женщине имеет одну разгадку: она называется беременностью.»
Ф.В.Ницше. Так говорил Заратустра.

Арабский путешественник Ибн-Фадлан в своих «Записках путешествия на Волгу» (стр.81) пишет: «…тотчас пришла старая женщина, которую они называют ангелом смерти и разостлала названные вещи на скамье. Она-то распоряжалась шитьем платья и всеми приготовлениями, она же и убивает девушек. Я видел её, эту женщину: точно черт с мрачным и страшным взглядом!». О подобных жрицах, которые сопровождали воинов в походе сообщает Страбон: «Передают, что у кимвров существует такой обычай: женщин, которые участвовали с ними в походе, сопровождали седовласые жрицы-прорицательницы, одетые в белые льняные одежды, прикрепленные [на плече] застежками, подпоясанные бронзовым поясом и босые.С обнаженными мечами эти жрицы бежали через лагерь навстречу пленникам, увенчивали их венками и затем подводили к медному жертвенному сосуду вместимостью около 20 амфор; здесь находился помост на который восходила жрица и, наклонившись над котлом, перерезала горло каждому поднятому туда пленнику. По сливаемой в сосуд крови одни жрицы совершали гадания, а другие, разрезав трупы, рассматривали внутренности жертвы и по ним предсказывали своему племени победу. Во время сражений они били в шкуры, натянутые на плетеные кузова повозок, производя этим страшный шум» (Страбон. География. Книга.VII (стр.294).
Согласно законам физики, энергия ниоткуда не появляется и никуда не исчезает, а переходит из одного состояния в другое. Нечто подобное мы наблюдаем и в славянском язычестве. Известно, что все языческие боги славян были заменены христианскими святыми (например, Перуна заменил Илья Пророк, Велеса—св. Власий, Мокошь—Параскева Пятница и т.д. ), т.е. произошла трансформация энергии из старой формы в более молодую, при этом функции и внутренняя суть богов не изменилась. Но какую форму и куда трансформировался образ «Ангела смерти»? Попробуем дать ответ на этот сложный вопрос! Из сведений приведенных Ибн-Фадланом, первое на что мы должны обратить внимание, так это на то, что сей персонаж «…распоряжалась шитьем платья и всеми приготовлениями». В славянской мифологии существует женское божество, чей образ связывают с прядением и ткачеством, а также с судьбой и ремёслами и это — Мокошь. Известно, что идол Мокоши стоял в воздвигнутом князем Владимиром (980 г.) киевском капище наравне с идолами других богов: «И нача къняжити Володимеp в Кыеве един. И постави кyмиpы на хълме въне двоpа теpемьнаго: Пеpyна дpевяна, а главy его сьpебpянy, а yс злат, и Хъpса, и Дажьбога, и Стpибога, и Съмаpьгла, и Мокошь». Далее, в одном из списков XIVв. читаем: «бгиню сиюже дѣву вмѣняют i мокашь чтут i малакию велми почетают». Еще одно поучение против язычества, «Слово Иоанна Златоуста о том, как поганые веровали идолам», говоря про языческие верования славян, помимо Мокоши, констатирует у них наличие нескольких групп женских божеств: «И начата жрети молнии, и грому и солнцю и лукѣ. А друзии перуну, хоурсу, виламъ и мокоши, оупиремъ и берегинямъ, ихже нарицають три девять сестрениць, а инии въ Сварожица вѣроують и въ артемиду» (Гальковский Н.М. Борьба христианства…Т.1 (стр.8). Любопытно для нашего исследования представляет свидетельство Гельмольда о женском божестве: «…ибо помимо рощ и божков, которыми изобиловали поля и селения, первыми и главными были Прове, бог альденбургской земли, Жива, богиня полабов, и Радегаст, бог земли бодричей» (Гельмольд. Славянская хроника (стр.129 п-52). Об этой же богине упоминается в «Польской хронике Прокоша», где она названа «высочайшей владыкой Вселенной»: «В одной из посвящённых Живе рощ находилось капище, куда в начале мая народ приносил жертвоприношения, испрашивая у неё долгой жизни, здоровья и потомства. Особенно благосклонно относилась Жива к просьбам людей, первыми услышавшими весеннее пение кукушки, ибо, по поверьям, в птицу превращается она сама». По справедливому мнению Берштам Т.А. образ Живы трансформировался и выразился в культе «Деве-матери Богородице» (Более подробно см. Берштам Т.А. Герой и его женщины (стр.53-60), а также рекомендую интересную работу Никитиной А.В. Образ кукушки в славянском фольклоре (стр.12,21,60,76,126). Более того, в грузинском «Житии Георгия Святогорского», описывающем события 1056 г., мимоходом упоминаются верования живших около Афона славян: «В с. Ливиздия (Ливадия?) на Афоне, жили болгары, именуемые славянами. В том владении, с давних времен и до наших дней стоял один идол, мраморный, изображавший женщину. Эти неразумные люди служили ей и говорили: Солнце и дождь, и всякое благо дается нам от нее, которая имеет власть даровать жизнь и смерть кому пожелает. Помолись нашей богине, чтобы она помогла тебе перед царем». Согласно представлениям болгар, в ее власти находилась жизнь и смерть, а также социальные отношения, она управляет небесной влагой и, следовательно, земной растительностью, а также солнцем. О неких женских божествах, которым поклонялись прежде славяне, находим и в «Слове св. Григория о том, како первое погани суще языци кланялись идоломъ»: «И ти начата требы класти роду и рожаницам преже Пероуна, бога ихъ. А преже того клали требы оупирем и берегыням. По святемъ же крещеньи Пероуна отринута, а по Христа бога нашего яшася. Но и ноне по оукраинамъ молятся ему проклятому богу Пероуноу и Хърсоу и Мокоши и виламъ то творят отаи; сего же не могуть ся лишити…» (Гальковский Н. Борьба христианства с остатками язычества в древней Руси Т.ІІ (стр.23 -25). Большой интерес представляет контекст, в котором находится Мокошь в «Слове об Идолах»: «…тем же богам тpебy кладyть и твоpять и словеньскый язык: вилам и Мокошьи диве, Пеpyнy, Хъpсy…». И далее читаем: «…жеpтвенной кpовью мажють Екатию богыню, сию же девy твоpять, и Мокошь чтyть…». Любопытно, что здесь Мокошь упоминается, как дополнение, пояснение греческой Гекате-Екатии. Образ Гекаты проделал в античном мире сложную эволюцию от богини, повелевавшей всей Вселенной, до покровительницы человеческого благосостояния, дарующей удачу в делах и победу в состязаниях. В конце концов Геката стала восприниматься греками как мрачная богиня заклинаний и гаданий, связанная с миром мертвых (Б.А.Рыбаков Язычество древних славян (стр. 381). Древнечешские глоссы Mater verborum соотносили с греческой Гекатой—Морану. Польский писатель Я. Длугош отмечает ее связь с обработкой земли: Диана, Деванна почиталась богиней лесов, Церера, Марзанна, богинею хлебных урожаев. Интересно отметить, что Маrеnа также называлась Smrt, Smrtka и ассоциировалась со смертью и болезнями, как об этом красноречиво говорит чешская поговорка: От Морены нет спасения. Другая пословица гласила: «против Морены нет коренья», т.е. лекарства. Обычно она олицетворялась женским чучелом, символизировавшим смерть (мор) и зиму, которое торжественно топилось западными славянами в ритуалах встречи весны для обеспечения урожая. У восточных славян память о богине смерти сохранили только украинцы: Купальское дерево на Украине называли Мораной (Мареной, Марой), т.е. именем древнеславянского мифологического персонажа, олицетворявшего смерть, зиму (Соколова В.К. Весенне-летние обряды русских, украинцев и белоруссов XIX—начала XX века (стр.231). Кроме того, имя этой мрачной Богини помнит и народная фразеология, где оно употребляется в сниженном варианте — в виде ругательства. Так, в журнале «Живая старина» (за 2005г.) в главе «Народная демонология Пудожья» (стр.53) корреспондент спрашивает: «А вот такое—«мара»—не слышали вы? А, мара! Ага. Это марой называли, що кто-то много там ест или что-то…Скажут, что: «Ну и мара! Сколько как съела, дак, Господи… ». Следует заметить, что подобная прожорливость свойственна Бабе-Яге. Так, в сказке «Василиса Премудрая» читаем: «В лесу на поляне стояла избушка, а в избушке жила Баба-Яга: никого она к себе не подпускала и ела людей, как цыплят», а в сказке об Иване Быковиче, она принимает чудовищные размеры и съедает все, что ей попадается на пути: «Превратившись в тучу, гору с пещерой, «муром», которому «не ведно кiнця», свинью или «раззявив рот» так широко, что «одна губа по-пiд облаками, а друга по землi волоччетця», она проглатывает их «из конем зовсiм». (Новиков Н.В. Образы восточнославянской волшебной сказки (стр.64). Кроме того, на явный признак прожорливости Яги указывает и высунутый язык из одной русской лубочной картины. Аналогичным образом изображалась в Индии богиня смерти Кали. Однако, следует особо отметить ещё одну существенную деталь, которая обнаруживается в сказке, а именно: зооморфная ипостась Яги—свинья. Не секрет, что свинья является священным животным Деметры, её зооморфной ипостасью, а Деметра в свою очередь, почиталась греками как Богиня-мать, часто отождествляясь с Гекатой. Более того, во многих вариантах сказок, Яга выступает в роли учителя и испытателя девушек. Например, она дает задание девушкам спрясть / соткать, сготовить еду (сварить кашу), белье приготовить, отделить пшеницу от чернухи (хлеб от плевел), мак от земли (Бернштам Т.А. Герой и его женщины (стр.336). Примечательно, что в ряде молдавских сказок аналогичные функции выполняет святая Пятница. Так, в сказке «Дочь старухи и дочь старика» (стр.22) читаем: «…И видит она на той поляне избушку под тенью раскидистых ив. Подошла она к избушке, а навстречу ей старуха выходит и говорит ласково так:
— Чего тебе надобно в этих местах, дитя мое, и кто ты такая?
— Я бедная девушка, без отца, без матери… заблудилась я.
— Бедная девушка! — сказала старуха.— Я святая Пятница. Послужи мне сегодня и, поверь,— завтра не уйдешь от меня с пустыми руками.
— Хорошо, матушка, но скажи, что мне делать-то.
— Ребятишек моих умывать, которые спят теперь, и кормить их; еду мне готовить…
Сказала и отправилась в церковь, а девушка рукава засучила и за работу. Перво-наперво воду для мытья готовит; потом во двор выходит в давай ребят скликать:
— Ребятки, ребятки, ребятки! Бегите к маме, она вас умоет!
А когда посмотрела, что видит? Наполнился двор, и лес загудел от множества змей и всяческих тварей больших и малых; но девушка, твердо веруя и надеясь на бога, не оробела; взяла их одного за другим, умыла и привела в порядок как нельзя лучше». Далее, в «Сказке про Белого Арапа» (стр.27): «…А потом опустился плавно на прекрасный остров, что посреди моря, и встал у одинокой избушки, обросшей кудрявым мхом, в ладонь толщиной, зеленым, как лягушка, мягким, как шелк. Слез Белый Арап с коня и к великому своему изумлению увидел на пороге старуху нищую, которой он перед отъездом милостыню подал.
— Ну, Белый Арап, верно ведь, — сбылись мои слова? Что гора с горой сходятся, а человек с человеком и подавно? Узнай же, что я святая Пятница и что известно мне, какая беда тебя сюда привела… Оставайся здесь эту ночь, а я обдумаю, как быть» (Сборник молдавских сказок: собиратель Ион Крянгэ). Более того, на семантическое единство этих образов указывает и то, что на одной старообрядческой иконе Параскева Пятница изображена с метлой, а это один из основных атрибутов Бабы-Яги ( Маторин Н.Женское божество в православном культе (стр.102). Ценные сведения приводит Максимов С.В., в своём исследовании «Нечистая, неведомая и крестная сила» (стр.113): «На Севере ведьмы приравниваются к…бабам-ягам, живущим в избушках на курьих ножках, где они, по олонецкому сказанию, вечно кудель прядут и в то же время «Глазами гусей пасут, а носом в печи поваривают». В этом отношении любопытен рассказ из позднего беллетрического источника из кижского рассказа о «Маре запечальной»: «Мара ниточку со своей кудели перервет — в лесу дерево мужика погубит, или волка в Онего захлестнет, или зверь в лесу изломает» (Седакова О.А. Поэтика обряда. Погребальная обрядность восточных и южных славян (стр.43). Не напоминает ли нам это знакомый образ Мокоши? Однако не будем спешить с выводами! Не вызывает сомнение то, что Мокошь имела общеславянский характер и помимо восточных славян была известна словенцам, у которых сохранилась сказка о колдунье Mokoska, и западным славянам, у которых зафиксированы топонимы типа Мокошин верх. С именем этой богини Г. Ильинский связывал русский топоним Мокошево в Череповецком уезде, селение Mokos в Польше и гору Mokosin в Чехии. А.Н. Афанасьев упоминал Мокошинский монастырь в Черниговской губ. (Афанасьев А.Н. Поэтические воззрения…Т.2.(стр.267). О чрезвычайно высоком былом статусе Мокоши свидетельствует то, что она была единственным женским божеством, чей идол Владимир поставил в Киеве рядом с изображениями других верховных богов, а также её изображение на Збручском идоле. О достаточно развитом ее почитании женщинами, причем из всех сословий, свидетельствует Московская синодальная рукопись XIVв.: «А се второе виламъ, и мокошѣ и да ище ся не на явѣ молять да отай призываюче идомольцѣ бабы. Тоже творят не токмо худии люде нъ и бгатых мужии жены». Еще в XVIв. в худыхъ сельскихъ номоконунцахъ содержится вопрос не ходила ли еси къ Мокушѣ?, что, по мнению Е.В. Аничкова, означало мокшить, то есть выпрашивать, заклинать, ворожить (Веселовский А.Н. Разыскания в области русских духовных стихов (стр.293 Т.46). Вплоть до XIXв. на Руси бытовало представление о Мокоши как о домовом в образе женщины с большой головой и длинными руками, прядущем по ночам в избе, и поверье запрещало оставлять неубранной кудель, а то Мокоша опрядет (Маторин Н. Указ. соч. (стр.98). В Олонецкой губернии считали, что Мокуша великим постом обходит дома и беспокоит прядущих женщин. Если пряхи дремлют, а веретено их вертится, то говорили, что за них прядет Мокуша (Токарев С.А. Религиозные верования восточнославянских народов XIX-начала XX в. (стр.120). По мнению Г. Ильинского, на связь с прядением указывала и этимология имени богини, родственной как русск. мошна, так и лит. maktyti плести, что свидетельствует о том, что Мокошъ имела отношение как к пряже, так и к связыванию вообще и к связыванию половыми, брачными узами в частности (Ильинский Г. Из истории древнеславянских языческих верований. Т.34. Вып.3-4 (стр.8). «

Продолжение в прикреплённом ниже файле!

#БОГИ_НЯ

🔆 Господа, в ближайшее время планируется выход в свет моей монографии «Исследования в области индоевропейского синкретизма». В данной монографии автор на обширном фактическом материале, с привлечением данных археологии, сравнительной мифологии, языкознания, лингвистики, этнографии выявляет архаичные и довольно синкретичные индоевропейские корни славянского язычества.
Помимо этого, в монографии дана попытка выявить генезис и изначальный смысл ряда фундаментальных мифологем. Монография предназначена для историков, философов, филологов, а также этнографам, лингвистам, мифологам и всем кому интересно славянское язычество.

Предыдущие фрагменты — основа для будущей монографии:
* О необычном выносе покойника из жилища. Смерть—рождение.
https://vk.com/wall-119055965_4100
* ХОРС—«СОЛНЦЕ МЕРТВЫХ».
https://vk.com/wall-119055965_5381
* О воплощении души.
https://vk.com/wall-119055965_6403

Если вы заинтересованы в таком труде и хотите помочь скорейшему выходу монографии в свет, пишите — https://vk.com/id211343226

#язычество #новоязычество #неоязычество #родноверие #paganism#родноверы #неоязычники #РУСЬ #АдекватныеЯзычники

Михаил Кондрашов

Facebook Comments
Закладка Постоянная ссылка.